"...И живем все от башкир в осаде с великим опасением..."

"...И живем все от башкир в осаде с великим опасением..."


"...И живем все от башкир в осаде с великим опасением..."



Об истинных причинах башкирских бунтов.


В отечественной науке так называемые «башкирские восстания» XVII–XVIII веков изучены достаточно хорошо. Однако историки, в основном местные, с одной стороны, пытались представить эти бунты как «антифеодальные», а с другой всячески замолчать вопиющие факты расправ башкирских «повстанцев» и «борцов с феодализмом» против мирного русского населения.

Думается, что прежде чем оценивать это явление истории, необходимо разобраться в понятийном аппарате. Понятийный аппарат и менталитет исследователей соответствуют своему времени. В нашем случае оценки, даваемые коммунистами и их нынешними наследниками — башкирскими националистами — мешают понять прошлое.

Взять, например, такое понятие, как «восстание». Взять, например, восстание Спартака. Это было вооруженное выступление рабов против Римской империи. Рабы дрались и умирали за свою личную свободу, но в итоге были разгромлены. И древние историки, и историки Российской империи, и коммунистические историки вооруженное выступление Спартака называли «восстанием». Это понятие объединило всех. Другое дело, понятие «башкирские восстания». Башкиры не были рабами и даже крепостными. Их отношения с властью и государством Российским были юридически выверенными. Сохранялась возможность обратиться с челобитной к царю, который всегда выступал последней инстанцией во всех видах спорах между башкирами и государственными властями. И надо сказать, что в этих спорах цари часто поддерживали требования башкир. Как говорили классики марксизма: «Государство – это такой аппарат управления, который в интересах всех людей имеет исключительное право на насилие». Государство имело для этого армию, полицию, полувоенные формирования и т.д. Поэтому во всех странах выступления жителей государства против государства назывались «бунтами». У нас в России до 1917 г. все башкирские вооруженные выступления назывались бунтами против государства, которое олицетворял царь, а потом император Российский. После Октябрьского переворота в 1917 г. коммунисты переписали историю с «классовой» точки зрения и обычные бунты назвали «восстаниями», вложив в это понятие социальный и политический смысл. Но некоммунистические историки, включая западных, историю переписывать не стали и для них бунты против государства остались бунтами.

В настоящее время российские историки возвращаются к прежним историческим понятиям, но иногда, по привычке, пользуются не общепринятыми в мире понятиями, а машинально повторяют коммунистические понятия. Здесь важно понять, что исторические понятия конкретного времени нельзя переписывать в угоду политической коньюктуры. Если в конкретный исторический отрезок времени используется официально термин того времени, то и в современных условиях должны применяться понятия и термины того времени. Если в тот период руководители вооруженных выступлений против государства назывались атаманами шаек, предводителями воров и разбойников, то мы не имеем права в современных условиях наделять их другими названиями, понятиями. Да еще наделять их современными характеристиками.

Отсюда вытекает и определение легитимности бунтов, их параллель с другими явлениями жизни государства того времени. Если командиры правительственных войск, направляемых на подавление бунтов, имели воинские звания, официально присвоенные им государством, то абсурдно эти же звания приписывать самозваным руководителям бандитских шаек бунтовщиков.

Затем взять, например, понятие «Башкортостан» - «страна башкир». Это абсурд. У башкир никогда не было страны! Земля была ничейная, но она принадлежала до XVI в. ногайцам, а «страны башкир» не было! Иван Грозный, разгромив Казанское ханство, отнял у ногайцев земли и жалованными грамотами дал их протобашкирским племенам. Почему я говорю «протобашкирским»? Потому что башкир в современном значении этого слова тогда не было. Этногенез башкир — процесс длительный, и в рассматриваемое время тюркские племена Урала не осознавали себя единым этносом. Понятие «башкир» означало тогда социальную категорию — владельцы земли, латифундисты, помещики, и это чисто русское определение и понятие.

Все бунты, как это не пытались скрыть коммунистические историки, носили антирусский характер. Непонятно вообще, почему бунтовщикам и бунтам приписывают современные понятия социальных причин, которые, якобы, давали право выступить против государства с оружием в руках. Тем более смешивание современных и исторических понятийных аппаратов приведут к такому социальному и политическому «винегрету», где историческая правда просто теряется.

Говоря о башкирских бунтах, мы должны, в первую очередь, говорить о бунтах определенных племен протобашкир: мин, табын, усерган и т.д., которые не составляли единого народа, ни, тем более, общности в форме какой-то организации, и уж тем более, военной. Кочевники этих племен находились в общественном развитии на стадии феодально-общинного строя и имели только одну побудительную причину бунтовать – это стремление кочевников к грабежам, насилию и разбою. Как известно, протобашкирские племена были полукочевыми. И с одной стороны, у них был перед глазами опыт земледельческих народов, как русских, так и татар. А с другой, они имели опыт кочевых племен, которые в основу своей экономической жизни положили насилие, разбои и грабежи. Накопление материальных благ, и в первую очередь продуктов питания, у земледельческих народов, и в первую очередь у русских, носило тяжелый и длительный характер. Здесь играли свою роль большие расстояния России, сезонность сборки урожая и медленный прирост животноводческой продукции. Немало сил у земледельческих народов, и в первую очередь у русских, отнимала охрана этих материальных ценностей, накопленных с таким трудом. Для этого ими строились города, засеки и рвы, крепости и передовые заставы. Охранные и пограничные функции также отнимали много времени и сил.

С другой стороны, кочевые и полукочевые народы материальные блага, не считая скотоводства, добывали относительно просто, путем насилия, разбоя и грабежей. Кочевые и полукочевые народы прельщала, в первую очередь, легкость, с которой добывались материальные блага земледельцев и высокий КПД этих разбойничьих нападений. И действительно, налетев на какой-то населенный пункт, да еще неожиданно, кочевники почти сразу становились владельцами материальных благ данного населенного пункта, а в придачу брали в полон его население и выгодно продавали купцам. Ничего не производя, за счет населения и грабежа КПД разбоя приближался практически к 100%. Поэтому основой экономической и общественной мотивацией любых бунтов, разбоев было именно быстрое и легкое обогащение с меньшими потерями и если возможно, то внезапно и без последствий для себя.

И ничего обидного здесь для башкир нет. Такое было время, такая жизнь. Поэтому необходимо оперировать именно теми понятиями, которые в это время существовали и исторически обоснованы.

Наши историки всегда старались избегать явной привязки причин этих бунтов к особенностям кочевого хозяйства, в частности такой его специфической черте, как грабительские набеги на соседей. Не «притеснения», как считали советские историки, а элементарная страсть к набегам (что характерно для всех кочевых обществ – казахов, моноголов, калмыков, джунгар и т.д.) – вот что питало энергией разбойничьи башкирские орды. Еще 60 лет назад крупный французский славист, профессор Роде Порталь отмечал: «В целом башкиры... были... кочевниками и совершали грабительские набеги на казахов в среднем течении Яика. Эти акции были составной частью экономики башкир и заканчивались успешно, поскольку за спинами башкирских биев стояла Россия. Русское правительство безуспешно пыталось пресечь эти разбои, продолжавшиеся вплоть до второй половины XVII в., и даже во время башкирского бунта 1662 г. Совершив очередной набег, башкиры уходили на север региона, куда казахи соваться не рисковали».

Примитивная экономика протобашкир не позволяла им пользоваться теми благами, поддерживать тот уровень жизни, который имелся у соседних земледельческих народов — русских, татар, чувашей, марийцев, удмуртов. Проще было напасть на соседа и отобрать у него имущество. Именно этим и занимались протобашкирские племена. Великий русский историк С. М. Соловьев еще в XIX в. назвал это «борьбой леса и степи», которая по его мнению определяла весь ход русской истории. Советские историки, называвшие себя марксистами, на самом деле игнорировали учение К. Маркса и вместо того, чтобы объяснить причины башкирских бунтов особенностями экономики хозяйства этих племен, объявили их «борьбой за свободу». Идеология вождей башкирских бунтов — грабеж, воровство, угон скота, а также людей для продажи в рабство на невольничьих рынках Средней Азии полностью соответствовала главному лозунгу коммунистов — «грабь награбленное». А эти оценки в свою очередь с радостью подхватили нынешние башкирские сепаратисты, что подтверждает тезис о единстве идеологии башкирского национализма и коммунистической идеологии.

В основе коммунистической идеологии, как известно, лежал примитивный экономический мотив – отнять собственность у собственника и новым хозяином сделать государство. Отсюда и лозунги: «грабь награбленное», «экспроприируй экспроприаторов». Протобашкирские племена с их мотивацией грабежей и насилия от коммунистических лозунгов отличало только одно. Все награбленное они присваивали себе, выделяя часть своим ханам, а коммунисты все отдавали в «общий котел», и сами становились «ханами» по управлению награбленной собственности.

Грабеж, воровство — призывы к этим низменным инстинктам были ясны и понятны всем. Вот почему эти лозунги столь быстро распространялись в массе протобашкирских общинников, вот почему за Пугачевым двинулась толпа разбойников, вот почему так легко взяли власть коммунисты. И никакими поздними терминами не удастся обелить эти преступные действия. Лозунг «грабь, убивай, воруй» объединял моментально людей во все времена. Были ли бунтовщики протобашкиры армией и отрядами? Нет, это были шайки разбойников, создававшиеся на время грабежа. Совершив набег, урвав себе, что можно унести, они сразу же распадались и возвращались в свои аулы. Примерно так ведут себя нынешние чеченские боевики, так вели в недавнем прошлом себя и афганские моджахеды.

Если рассматривать объективно бунт Пугачева и примкнувшего к нему Салавата Юлаева, то необходимо отметить, что как только наступает ответственность перед законом, члены бандитских шаек моментально разбегаются, не дожидаясь военного разгрома, а наиболее предприимчивые выдают властям своих вожаков, так было с Е.Пугачевым и С.Юлаевым. При этом в истории не зафиксирован именно военный разгром Салавата Юлаева. Бунтующие башкиры просто разбежались, услышав о разгроме орд Пугачева и вступления правительственных войск на территорию Башкирии. Сам Салават с некоторыми подельниками был задержан в лесу и сразу заявил, что шел сдаваться, а вот его схватили. Отец бунтаря, кстати, успел сдаться добровольно, по своей инициативе.

Понятна и мотивация борьбы с правительственными силами. Правительственные силы, кроме задач по подавлению бунта, имели свои задачи – охранять мирное население от бунтовщиков. Поэтому бунтовщики волей-неволей вынуждены были вступать в бой, столкновение с правительственными силами, которые препятствовали грабежам или предотвращали эти грабежи и бунты в зародыше. Уже позднее коммунистические историки назовут правительственные войска – «карателями», вложив в это слово, исключительно, политический и идеологический смысл.

Рассмотрим эти тезисы на конкретных примерах.

В первой половине XVII в. в Башкирии начинается глухое брожение, враждебное Москве. Причины его, видимо, нужно искать в том значении, которое Башкирия получила с присоединением к России исламских ханств на Волге – Казанского и Астраханского. Эта обширная страна, на которую до этого почти не обращали внимания татарские князья, мурзы и муллы, заботясь лишь о сборе дани с ее населения, теперь оказалась прибежищем для тех мусульман, которые не хотели оставаться в русском подданстве; она же служила прибежищем для тех, кто не терял надежды на восстановление сильного исламского ханства. Сюда устремлялись также и беглые русские крестьяне. Отсутствие городов, слабость правительственного контроля, для которого недоступны были горы и леса, облегчали антирусскую пропаганду элементов, враждебных Москве. Экстенсивный характер колонизации Южного Зауралья в 50-е – начале 60-х годов XVII века не мог не вызвать обострения противоречий между всеми субъектами колонизации в целом (башкирам и русским служило – крестьянским населением, крестьянами и служилыми людьми, национальными группами и местной администрацией, монахами Далматова монастыря и казаками Катайского острога и т. д.), даже при условии очень редкого населения этой территории. Но особенно острым становились те экономические противоречия, на которые накладывалась разность национальной принадлежности с присущими часто очень большими отличиями ментальности – особенно в области хозяйственно-правовых отношений. Последним толчком стал приход Зауралья от Кучумовичей крупной группы башкиров-сырянцев "выходцев на государево имя". Настроенные традиционно антирусски, недовольные происшедшим без них разделом угодий Зауралья, именно они стали центром притяжения для более мелких национальных групп Зауралья, требующих изменения существующего положения. Уже в декабре 1661 года приказчик Катайского острога получил информацию, что башкирские выходцы с "лучший человеком Сары Мергеном хвалятся идти войной на Катайский острог и на Далматову пустыню во шти стах". Как выяснилось позднее, "подговаривали" воевать именно Катайский острог "черемиса" – группа из 22 семей мари и чувашей, недавно пришедшая в Приисетье и испытавшая притеснения со стороны приказчика Ивана Широкого, вымогавшего у них деньги. Летом 1662 года они попытались бежать "на Уфу", но около Синарского озера их остановил 4-сотенный отряд "выходцев" башкир и мари под руководством Уразмета и Ембета. Они объединились и пошли назад воевать у слободы Зауралья. Целью бунта было возрождение независимости мусульман во всем казанском крае и Сибири.

29 июля бунтовщики осадили Катайский острог и Далматов монастырь, разрушив недавно построенные деревни. Главный удар был направлен на центр русской власти Среднего и Верхнего Приисетья – Катайский острог. Бунтовщики штурмовали его 4 суток, приступая "днем и ночью" "не в один ряд". Неудача под стенами острога, где находился пороховой магазин и около ста беломестных казаков, заставила их отступить к озеру Иртяш, куда вскоре подошел с крупными силами один из лидеров движения 1662-1667 годов в Башкирии Сары Мергень, который и организовал второй поход на слободы Зауралья в августе 1662 года. Если количество участвоваших в первом набеге составляло по разным источникам 400 – 600 человек, то в августе "воинских людей" по данным приказчика Чубаровской слободы было около 2 тыс. Это обеспечивало большой перевес под редкими гарнизонами разбросанных Зауральских слобод. В августе 1662 года бунтовщики разгромили слободы на реках Исети, Пышме, Режу, Утке, Нейве с деревнями их округи, выйдя таким образом в старо заселенное центральное Зауралье. Разбросанные малочисленные поселения Южного Зауралья не смогли остановить бунтовщиков и сами стали первой добычей башкир. Несмотря на укрепления, башкиры разрушили в этот раз Катайский острог, первые селения Далматова монастыря – Служнюю слободу и поселение на Нижнем Яру. Начисто разгромленным оказался недавно построенный Петропавловский монастырь с церковью на правом берегу Синары, в месте ее впадения в Исеть над Белым Яром в 35 верстах от пустыни Далмата. Сам Далматовский монастырь, окруженный стенами с бойницами, где имелось много как огнестрельного, так и холодного оружия, был оставлен монахами, оставшимися без помощи от служилых людей в разоренном Приисетье.

Нападениям подверглись Барневская, Мехонская слободы и Царево Городище. Попытка спасти положение Южного Зауралья вводом регулярных сил из ближайшего центра русской Сибири – Тюмени летом 1662 года успехом не увенчались. Только осенью 1662 года русским удалось добиться определенного перелома военной ситуации в Зауралье вводом в район башкирских кочевий основной массы Тобольских и Тюменских служилых людей, включая два регулярных полка Дмитрия Полуехтова. На озере Иртыш башкиры были разбиты, однако, успех был не полным – "в степи укинули снеги большие" и кочевники ушли от разгрома.

В 1663 воевода Зеленин подавил бунты в нескольких районах Башкирии. За усмирением последовал строгий запрет на любые притеснения башкир с предписанием «держать с ними ласку и привет» и «их государевою милостью обнадеживать». Спокойствие в крае было достигнуто, но ненадолго.

Бунт 1663–1664 годов началось после того, как царское правительство запретило башкирским феодалам набеги на калмыков и потребовало возвратить захваченных ими пленных, что ущемляло экономические интересы башкирской знати. Бунт возглавили крупные феодалы (Иш-Мухаммед, Конкас и Девеней Девлетбаевы, Сары-Мерген и др.). Политическая ориентация феодалов неоднократно менялась. Часть из них, отказавшись от русского подданства, искала новых покровителей в лице калмыцких тайш или сибмрского царевича Кучука. Движение охватило всю Башкирию и некоторые соседние уезды. Особого размаха достигло летом 1663 года. Отряды бунтовщиков действовали в районе Уфы, взяли г. Кунгур, осадили Долматов монастырь и разгромили ряд русских поселений в Уфимском и Кунгурском уездах. На борьбу с бунтом царское правительство направило значительные воинские силы. К лету 1664 года бунт был подавлен. Правительство пошло на частичное удовлетворение требований бунтовщиков: подтвердило запрещение захвата башкир. земель, сменило уфим. воеводу, обещало разрешить старые земельные споры и наказать виновных в злоупотреблениях при сборе ясака и т. д.

В слободах Зауралья служилые люди Д. Полуехтова сорвали попытку лета 1664 года царевича Асана разорить русские поселения летом 1664 года. В сентябре 1665 года царевич Кучук организовал набеги на Беляковскую, Киргинскую слободы и Мехонский острог. Он разорил округи этих пунктов, но взять их не смог – в них и недалеко от них помимо вооруженных жителей слобод рассредоточилась около 700 служилых людей.

Поводом для башкирского бунта 1681– 1683 годов послужили слухи о насильственной христианизации нерусского населения Поволжья и Приуралья. Во главе бунта стояли башкирские феодалы Сеит Саафер (Садиир), Иш-Мухаммед Девлетбаев и др., объявившие «священную войну» против русских и обратившиеся за помощью к калмыкам. Бунт начался осенью 1681 года и развернулся первоначально в районе Закамской линии. В 1682 году он распространился на Сибирский тракт, особенно его зауральскую часть. В Башкирию прибыли калмыцкие отряды, которые под видом помощи бунтовщикам пытались подчинить себе башкир, разоряли кочевья, захватывали пленных, скот и т. д. В 1683 году башкиры прекратили борьбу. Решающую роль сыграло разочарование широких башкирских масс в движении и в помощи калмыков, а также заявление русского правительства том, что оно не давало никаких распоряжений о насильственном крещении башкир.

Башкирский бунт 1705 – 1711 годов, вызванный растущими противоречиями между растущим абсолютизмом монархии Петра I и местными локальными обществами – провинциями, за счет которых власть проводила модернизацию, разгорелся в западной Башкирии. Его возглавили крупные башкирские феодалы Алдар Исекеев и Кучук (Кусюм) Тюлекеев. Отказавшись от русского подданства, башкирская феодальная верхушка сделала попытку создать башкирское ханство, связанное вассальными отношениями с Турцией или Крымским ханством. Движение, развернувшееся в 1705-1706 годах в южной и северо-западной частях края, было вскоре подавлено. В 1707-1708 годы оно вспыхнуло вновь, охватив значительную часть Башкирии, особенно ее западные районы, откуда перекинулось в Казанский уезд.

Вот как этот бунт и попытка выйти из подданства России отражены в исторических документах.

«…А учинился воровству начаток на Уфе не от податей, и не от тягостей и не от окладчиков, умыслили башкирцы, чтоб им не быть под державою его царского величества и посылали от себя посланцов в Турки к салтану и в Крым к хану домогатца, чтоб их приняли к себе в союз. И как им от им от салтана и от хана было отказано, и те посланцы привезли с собою к башкирцам с Кубани вора и назвали ево салтаном и других с собою возмутили чтоб им быть самовластным, и намерялись уфинским и другими уездами завладеть…» (1708 г. апреля 14. Из доношения казанского комиссара С. Вараксина кн. Д.Д. Меньшикову о причинах башкирского восстания).
«А в росспросе сказался: Муратом зовут, Кучюков сын… И они, башкирцы, приняв ево Мурата к себе в салтаны, советовали, чтоб им с ними пройти в Крым под владенье Крымского хана… И он де Мурат, отобрав то число людей, взяв от них башкирцов к хану о подданстве и об обороне просительное письмо, поехал в Крым… И он де Мурат, приехав в Крым… явился хану и письмо, которое с ним послано от башкирцов… подал. И прочтя то письмо хан сказал, что он о приеме ево и башкирцев указу учинить не смеет, для того что живет под властию салтана турецкого, потому что у салтана турецкаго и у него хана с царским величеством учинен мир; и дав де ему хан от себя к салтану турецкому лист и то башкирское письмо о приеме их послал ево с провожатыми в Царьград. А жил де он в Крыму 8 дней. И приехал он Мурат в Царьград, и посыльщик ханов в Царьграде объявил о нем визирю Махмету, и спустя с неделю велел ево визирь взять перед себя, и ханов лист и башкирское письмо ханов посыльщик визирю подал. И визирь де ему сказал, что принять и на выручку войска послать для приему башкирцов невозможно, для того что у салтана турецкого и крымского хана с царем московским учинен мир и в том де по своему закону учинена правда…» (1708 года апреля 20. Расспросные речи взятого в плен «названного» башкирского султана Мурата в Астраханской приказной палате).

Материалы по истории Башкирской АССР. М.;Л., 1936. Ч. I. С. 236 - 243.

Как видно из изложенного и документально зафиксировано в истории, башкирскими феодалами и их мусульманскими прислужниками была предпринята попытка прямой государственной измены. К лозунгам и мотивам ограбления русского и другого оседлого населения прибавились мотивы смены подданства, т.е. прямой государственной измены.

Началом крупных набегов слободы Южного Зауралья явился 1706 год. Уже в этом году нападению башкир подверглись 4 района – село Воскресенское, слободы Теченская и Барневская и Царево Городище на Тоболе. Очень серьезным был набег 1706 года на село Воскресенское во время которого 60 русских погибло, 40 человек угнали в плен и "лошадей и скота угнали без остатку". При нападении башкир на деревни Теченской слободы – Калмацкий Брод и Солоцкую – здесь были убиты 45 человек, 25 пленены, угнали скот весь без остатку и выжжены дома. Башкиры разграбили полностью село Кабанье Барневской слободы, перебив, взяв в плен много крестьян. Отряд кочевников разорил и деревню Курганскую (в 5 верстах от Царева Городища). Было убито 7 человек, угнано 60 лошадей и 100 голов рогатого скота.

В 1707 году набегам башкир подверглись Пещанская, Чумляцкая слободы, а также деревни Далматова монастыря. В 1708 году кочевники вновь набегали на Чумляцкую, Уткинскую слободы и деревню Антонову, убивая людей, угоняя скот. Отряд башкир вышел в район Среднего Притоболья, разорив в деревню Бердегину Емуртлинской слободы – 9 мужчин, 3 женщины убиты, 7 и 8 соответственно взяты в плен вместе со всем имуществом. В 1709 году нападениям кочевников подверглись район русского заселения в Примиассье, Приисетье вплоть до слобод по Пышме – весь юго-запад Зауралья. Было совершено нападение на Чумляцкую и Пещанскую слободы – только в деревнях последней башкиры убили и пленили 45 человек, выжжено 40 дворов, лошадей и скота угнано "без остатку". За 2 года интенсивных нападений (1709-1710) на Окуневский острог кочевники выжгли "многие деревни" перебили и увели в плен 228 жителей, угнали 1309 лошадей, 2026 рогатого скота, 636 овец. Возле Камышевской слободы кочевники выжгли все деревни, из деревень Багаряцкой слободы отогнали весь скот. Летом 1709 года башкиры разорили Барневскую и Арамильскую слободы.

В 1709 году Акинфий Демидов сообщал Петру I о том, что "Каменская, Багаряцкая, Арамильская и на низ по Исети и Миассу многие слободы в осаде, а тех всех слобод многие деревни развоевали... и крестьян множество побито, иные в полон побраны с женами и детьми и со всякими крестьянскими пожитками и всякую скотину отогнали они ж воровские башкирцы". По неполным данным, только к 15 октября 1709 года в Каменской слободе были убиты 78, в плен попало 61 человек, в Колчеданском остроге соответственно 14 и 26, в Катайском остроге убито 14 крестьян, в Багаряцкой слободе 59 были убиты много крестьян бежало "от башкирского разорения ради хлебной скудости" в безопасные места, 88 крестьян присуду слободы бежали в острог "сидят в осаде, поделали шалаши, а в шалашах печки для печения хлебов". Нападения совершались как мелкими (несколько десятков), так и крупными (400-2000 человек) отрядами. Усиление бунта в Южном Зауралье произошло после прибытия в мае 1709 года на озера Чебаркуль Каракалпакского хана сообщившего, что его прислал к башкирам дед – хан Кучук внук Кучума. 20 мая приказчик Белоярской Теченской слободы Григорий Шарыгин сообщил, что 19 числа приходили к слободе 1500 башкир с главой всего бунта "Каракалпакским ханским сыном" с приступом 2 раза и побили 22 крестьянина 10 ранили 12 взяли в плен, угнав 1510 голов скота. Затем кочевники сожгли 4 деревни Красномысской слободы. В июне башкиры отогнали весь скот из деревни Ключевной Далматова монастыря и Шутиха Катайского острога.

2 августа степняки взяли в плен 3 крестьян и отогнали 500 голов лошадей и скота у деревни Смолиной, 18 сентября угнали скот от Иковской слободы, разорив многие деревни. 29 октября разгромили отряд из 4 драгун, а крестьян ездивших "для конских кормов" из Царева Городища. 2 ноября башкиры неожиданно появились у деревни Каргаполовой Миасской слободы, пленив многих крестьян. Впервые после бунта 1662-1668 годов ни одно поселение Южного Зауралья не было в полной безопасности от башкир. Крестьяне наиболее угрожаемой западной части Зауралья – Катайского и Колчеданского острогов, Багаряцкой и Камышевской слобод, приписанные к работе на Каменских заводах в 1709 году, не пошли туда. В челобитных 27 октября и 9 ноября 1709 года они писали, что в этом году "под наши слободы башкирские люди были, дворы выжгли, скота отогнали многое число и всячески нас разоряли и ныне они ... слободы наши разоряют, людей по деревням и по дорогами и на полях бьют и хлеб сеять и лен ставить нам не дают и в полон берут". Крестьяне сообщили, что в период бунта в слободах Зауралья убито и взято в плен "многое число, а иные крестьяне разбежались в разные места, а в слободах у нас сталось у нас самое малое число, и те скудны и безскотны и живем все от башкир в осаде с великим опасением". Однако после 1709 года наибольшего подъема бунт в Зауралье пошел на убыль. В 1710 году новый казанский воевода П.М. Апраксин, используя помощь калмыков хана Аюки разгромил главные силы бунтовщиков Приуральской Башкирии. Соответственно пошло на спад и движение башкир Зауралья. В 1710 году набеги совершались лишь на периферийные области Южного Зауралья. Подверглись нападениям башкир Окуневский острог, и далеко выдвинувшуюся на юг Среднего Притоболья слободу Камыцкую, после этого так и не восстановленную. Только во второй половине XIX века крестьяне основали на ее месте деревню Ново-Каминскую.

Бунт 1735-1740 годов явился реакцией башкирского населения на строительство царским правительством в Башкирии крепостей, сопровождавшееся отнятием земли у башкир. Но главным поводом для бунта было то, что Оренбургская оборонительная линия, построенная силами правительства, навсегда отрезала башкир от казахов, тем самым не давая им вторгаться с целью грабежа в Казахстан, и одновременно защищала русские и татарские поселения от озверевших орд башкирских бандитов.

В 1735-1736 годах основным очагом бунта явились Юго-Западная и Южная Башкирия. В 1737-1739 годы центр движения переместился в восточную часть края, в пределы Сибирской дороги. Во главе бунта стояли крупные башкирские феодалы – ахун Кильмяк Нурушев, Акай Кусюмов, батыри Юсуп Арыков и Тюлькучура Алдагулов, муллы Бепеня Трупбердин и Юлдаш Сюярымбетов и др. Отряды бунтовщиков вели борьбу с правительственными войсками, нападали на укрепленные пункты, уничтожали поселения русских крестьян, а также нерусского населения, не примкнувшего к движению (мишари, татар, части башкир). Башкирская феодальная верхушка, рассчитывая на поддержку казахского хана Абулхаира, настаивала на отказе от русского подданства.

13 марта 1736 года отряд из 6997 регулярных и нерегулярных воинов под командой полковника Арсеньева вышли из Теченской слободы на юго-запад "для искоренения бунтовщиков" и построения систем опорных пунктов для надежного закрепления края. Большинство башкир бежало на Уральские горы или в степь, откуда они начали наносить удары по русским слободам и деревням Зауралья. Уже в апреле и мае 1736 года башкиры совершили несколько ожесточенных нападений на Катайский острог, от которых он смог отбиться лишь при помощи артиллерии и захватили скот по р. Исети. 2-3 июня башкиры вели штурм Крутихинской слободы, ее им взять также не удалось. 2 июня отряд кочевников захватил и разорил село Уксянское, имевшее оборонительные сооружения. Также были разрушены сопредельные деревни Пески, Любимова, Нов-Таржина, Щипицына. Во владениях Далматова монастыря были разорены деревни Ключевская, Бугаева, Бисерова, Анчукова, Карпушина, Ложечной бор, Морозова. В них башкиры выжгли 14 дворов, убили 1 крестьянина, увели 170 лошадей, 22 головы скота. В Барневской слободе были разорены село Кабанье, деревни Заозерная и Батурино – выжжено 24 двора, убито 7 крестьян, отогнано 224 лошади, 281 головы рогатого скота, сотни овец. Бунтовщики разорили и Шадринскую слободу, но не смогли взять ее острог. В присуде башкиры разорили село Воскресенское и деревню Куликову, избив там 25 крестьян. Под Теченской слободой башкиры разорили 6 деревень, где выжгли 76 крестьянских домов, убили 13 человек и 6 угнали в плен. В Пещанской слободе убиты 13 крестьян и 1 ясачного мещеряка, выжжено 27 дворов, отогнано 379 рогатого скота, 258 лошадей, 19 овец, "приколоты" 26 свиней. Такой же жестокостью отличались и набеги на Примиассье. Во время нападения на Окуневский острог и деревни были убиты 19 крестьян. В 13 его деревнях башкиры выжгли 185 дворов, отогнали и прикололи 930 лошадей, рогатого скота 594, 1924 голов овец, увезли 32 четверти хлеба и вытоптали 100 десятин. В округе села Воскресенского башкиры перебили 30 кретьян, угнали 600 лошадей и 200 голов рогатого скота, вокруг Чумляцкой слободы убили 7 крестьян, отогнали 336 лошадей, 492 скота, 758 овец.

Серии башкирских набегов подверглись и слободы Среднего Притоболья – Иковская, Утятская, Верх-Суерская и Царево Городище. Так, в Иковской слободе башкиры убили на пашне 4 человека и отогнали 11 лошадей, из Верх-Суерей отогнали 100 лошадей по Утятскую слободу вышел отряд казахов, перебив 2 и взяв в плен 6 крестьян, угнав 8 лошадей. Башкиры совершили набеги на 8 деревень непосредственно слободы Царево Городище – Арбинскую, Черемухову, Утятскую, Кармацкую, Смолину, Воронову, Челнокову и Чинееву. Было убито 36 крестьян, угнано 120 лошадей, отогнано 30 голов скота, в деревне Чинеева выжжено 14 дворов. 3 июля 1737 года отряд башкир атаковал укрепленное Верх-Теченское поселье Далматова монастыря. После прибытия на выручку отряда поручика Гладыщева, башкиры отступили, ограбив еще раз деревни Анчукову и Ложечной бор, захватив в плен 4 крестьян, несколько человек убив. Населения Приисетья и Примиассья, оставив дома сбегалось в слободы и остроги под защиту пушек, особенно много крестьян засело в Далматов монастырь. По округе ходили отдельные банды башкир, грабивших деревни, убивавших людей на дорогах. Архимандрит Порфирий сообщил в Тобольск митрополиту Антонию "Сидим мы, яко в осаде: даже выезжать никуда невозможно; везде по дорогам людей бьют". В отместку за то, что русские покидали деревни с имуществом, повстанцы выжигали в них дома.

В последующие годы нападения кочевников совершались преимущественно на периферийные области русской колонизации Южного Зауралья. 9 июня 1737 года отряды башкир численностью свыше 4 тысяч человек сосредоточились в районе Багаряцкой слободы и в междуречье Тобола и Миасса, готовясь к борьбе. В первой половине июля башкир Мандар с отрядом в 1500 человек вышел на Р. Синару, а Бепеня с 2000 вышел к Катайской слободе, разоряя деревни русских и мещеряков (52). 7 июля отряд из 2000 человек вышел к Багаряцкой слободе, разоряя деревни ее присуда. Под деревней Окуловой недалеко от слободы произошел бой между бунтовщиками и регулярной командой майора Д. Угрюмова. Набегу башкир подверглась и Пещанская слобода, где были убиты 2 и взяты в плен 8 человек. В Примиассье кочевники напали на Чумлянскую слободу, убив 6 человек. В августе 1737 года кочевники организовали нападение на Примиассье. 10 августа произошла стычка между отрядом села Воскресенского во главе с приказчиком Израилевым из 40 человек и отрядом башкир, наступавших на деревни. 11 августа башкиры осадили деревню Плотникову Окуневского острога, но взять ее не смогли. Было совершено и нападение на Чумляцкую слободу, где было убито 6 человек. В село Воскресенском башкиры убили 15 крестьян, 5 взяли в плен, отогнали 200 лошадей. В этот период в Зауралье происходили столкновения между бунтовщиками и лояльными башкирами и мещеряками. Так, 9 июля кочевье мещеряков было остановлено отрядами повстанцев и только подход 200 "верных" башкир 5 волостей Зауралья спас их от разгрома.

Нападениям подвергались и деревни Среднего Притоболья – Утятская, Иковская, Царево Городище, Емуртлинская, Верх-Суерская, Суерский острог. В июне 1737 года мелкие группы башкир и казахов совершили нападение на работавших на пашне крестьян Утятской слободы – 6 человек убили, 1 ранили, 3 взяли в плен и угнали 10 лошадей. Под Иковской слободой башкиры отогнали 12 лошадей, в стычке убив 1 солдата Сибирского драгунского полку и 2 крестьян, убили 4, пленили 2, угнали лошадей и 919 голов скота, из Верх-Суерской угнали 500 лошадей, 100 голов скота, перебив 9 крестьян на покосе и 1 забрав в плен, из деревень Коросковой и Катаевой Суерского острога с крестьянских водопоев отогнали 35 лошадей.

Башкиры совершили нападения на 6 деревень Царева Городища – Утятскую, Смолину, Челнокову, Шкоцкую, Белоярскую и Веденскую – только под последней были убиты 14 крестьян и отогнано 40 лошадей. Такое развитие бунта на Сибирской дороге и в 1737 году, несмотря на переброску в Южное Зауралье крупных воинских контингентов – Сибирского и Оренбурского драгунских полков, частей Тобольского и Енисейского пехотных полков, дворян, детей боярских и казаков Сибирских городов и поголовного вооружения местного населения заставило Татищева провести реформы в административной устройстве Башкирии и сопредельных территорий, в частности образования Исетской провинции в Зауралье.

В 1738 году в результате карательных походов из слобод Зауралья в степи и на Урал против основных масс бунтовщиков, а также строительства крепостей по Миассу, прикрывавших русские слободы от нападений, набеги башкир в район Примиассья и Приисетья прекратились.

В 1739 году башкиры убили 2 крестьян и отогнали 120 лошадей Верх-Суерской слободы. В 1740 году движение снова вспыхнуло в пределах Сибирской дороги. Башкиры сгруппировались вокруг самозванного хана Карасакала (Минлигула Юлаева), по имени которого движение получило название бунта Карасакала. После бунта 1735-1740 годов реформы административно-военного характера, результатом которых стало строительство укрепленных линий на юге и западе Южного Зауралья, сумели в значительной степени обезопасить население края от набегов, так, что следующий башкирский бунт 1755-1756 годов серьезно не затронул жизнь края.

Для возникновения бунта 1755 года (бунт Батырши) определенную роль сыграло воззвание муллы Абдуллы Алеева, по прозванию Батырша, который призывал башкир, татар, казахов, узбеков к "священной войне". Началось 15 мая в Бурзянской волости Ногайской дороги (Южная Башкирия) убийством начальника горноизыскательной партии, разорением Сапсальского почтового стана и прекращением обслуживания Исетского тракта. Под натиском правительственных войск наиболее активные повстанцы ушли в казахские степи. В августе движение в этом районе возобновилось и захватило ряд соседних волостей. Были разгромлены некоторые заводы и почтовые ямы (станции), убито несколько местных старшин. К концу августа движение затихло. 3-я вспышка бунта произошла в районе Осинской дороги (Северная Башкирия) 27-28 августа. Башкиры убили старшину и начали готовиться к более активным действиям. Однако против них выступили местные феодалы, и движение прекратилось.

Последним крупным антиправительственным (но уже не антирусским) движением башкир Зауралья стало их участие в бунте Е.И. Пугачева. Исетская провинциальная канцелярия доносила, что "все без изъятья иноверческих волостей старшины нужно с их подкомандующими ... генерально находились в бунте", за исключением нескольких человек из 11 тысячного ясачного мужского населения Исетской провинции. Пугачев с его призывами к уничтожению всего и грабежу был сразу же принят башкирами как единомышленник, и их уже не интересовало, настоящий он царь или нет. Главное, что он разрешил им грабить заводы, уничтожать русские села и убивать русских крестьян.

«Армия Салавата Юлаева» - это миф, придуманный коммунистическими историками и подхваченный националистами. Разбили эту «армию» в бою? Нет. Свора разбойников, именуемая в современных исследованиях «отрядом Салавата», ограбив русские поселения и уничтожив заводы, рассеялась по домам. Салават им был больше не нужен, да и они не были нужны Салавату. После этого главарь банды был пойман своими же земляками.

Башкиры Южного Зауралья к началу XIX века, живущие на реках Исети, Миассе, Тече, Синаре, Караболке и около озер в их междуречье, составляли волости под управлением своих старшин. Башкир было 3257 человек. Для башкир Южного Зауралья был характерен полукочевой образ жизни и в XIX веке. Их дома по свидетельствам современников были срублены "худо", так как в мае месяце они оставляли свои зимние жилища и выезжали со всем имуществом и скотом в степь на принадлежащие им места, временно устанавливая около рек поселки от 5 до 20 юрт. По мере истощения травяного покрова башкиры переезжали на новые места до осени. Главным делом для них все также оставалось скотоводство. Табуны многих башкир насчитывали до 1000 лошадей и до 1500 коров, овец и коз. В целом, по примерной оценке Попова "первые" башкиры имели обычно от 300 до 400 лошадей, "средние" 100-200 и "последние" 10-20. В то же время начались посевы ржаного хлеба, усилился обмен с русским поселением, обогащавший всех. Постепенно башкиры Зауралья начиная с верхушки волостей втягиваются в товарно-денежные отношения. Помимо экономического обмена скот на хлеб и ремесленные изделия между башкирским и русским населением Зауралья Россия, обезопасив башкирские рода от нападений племен Азии, дала возможность ощутить башкирам свою целостность, которую они получили, как это не парадоксально звучит, именно при условии уступки части суверенитета в составе многонациональной Российской империи, которую только при абсолютном отрыве от действительности можно было назвать "тюрьмой народов" и подобными эпитетами. Конечно, отношения сотен народов как с русским, так и между собой были далеки от идеальных, но для многих из них только включение в состав России было условием выживания, а затем и приобщения к цивилизации.

Не желая работать, башкиры, еще недавно ведшие кочевое хозяйство и промышлявшие грабежом, в XIX в. стали распродавать леса и земли, а потом сами и страдать от этого. А сердобольные русские писатели-демократы, восприняв эту объективную особенность башкирской экономики и менталитета за разорение беззащитного народа царизмом, исписали горы бумаги, силясь доказать всему миру, что башкиры вымирают. Однако уже тогда эти выдумки были опровергнуты серьезными специалистами-демографами, доказавшими, что на самом деле «безземельные» и «убогие» башкиры не только не вымирают, но прекрасно размножаются получше других народов. И сегодня, не желая и не умея управлять присвоенной ими республиканской собственностью, башкирские националисты охотно продают ее всякому желающему со стороны, одновременно проливая крокодиловы слезы о притеснениях башкир русскими.

...Еще раз процитируем Роже Порталя: «Башкиры-скотоводы часто устраивали грабительские набеги на соседей, что являлось спецификой кочевой экономики, и с чем безуспешно пытался бороться царизм. Башкиры нападали на русские деревни (как бедные, так и зажиточные), что так же не способствовало взаимопониманию обоих народов. Во время башкирских бунтов русские крестьяне стремились укрыться за крепкими городскими стенами. Это имело место даже тогда, когда один из бунтов объединил русских и башкир: в пугачевщину, чтобы спастись от башкирских разбоев, русское население Южного Урала уходило на север, поближе к своим.

Набеги башкир периодически перерастали в антирусские погромы, вполне объяснимые упомянутыми выше причинами... Итак, несмотря на сходство условий существования, в отношениях между простыми русскими и башкирами не было никакого классового единства. Они были враждебно настроены друг к другу, а их общая ненависть к племенным вождям, помещикам и заводовладельцам не была явно выражена. Даже пугачевщина не устранила этих противоречий».

Во всех башкирских бунтах прослеживается одно обстоятельство. Натворив преступлений, ограбив и поубивав население, башкиры приходили с повинной, прекрасно понимая, что их простят. С одной стороны, Российское государство никогда не занималось поголовным истреблением нерусских народов, как на другом конце земли это делали в отношении туземцев европейские колонизаторы. С другой, в то время башкиры служили буфером между Россией и беспокойной Центральной Азией. Русское государство терпело все башкирские безобразия, последовательно проводя политику по приобщению башкир к цивилизации, сохраняя им земли, не вводя крепостного права и зачастую относясь к ним гораздо человечнее, чем к русским крестьянам.

Башкирские бунты — это открытые выступления разбойничьих шаек против легитимного государства, подданными которого башкиры являлись. И отнюдь не с чиновниками и политикой властей боролись эти банды кочевников. Их жертвами в первую очередь становились простые русские, татары, чуваши, мишари и другие оседлые жители. Источников на эту тему в архивах отложилась масса. Советские историки десятилетиями умалчивали о них, умело выбирая только те, где речь шла об убийствах представителей «царизма» и помещиков. Своей узкой идеологией вожди башкирских террористов не понимали масштабов России. Уничтожая промышленность Южного Урала, они обрекали себя на примитивное существование, на жизнь в изоляции, на консервацию отсталого и неконкурентного хозяйства. Наоборот, скажем, татары умело интегрировались в новую экономику и достигли больших успехов на пути цивилизации.
Эта тема не новая, в 1740 г., после подавления очередного башкирского бунта военный администратор Оренбургской губернии генерал-лейтенант Урусов иными словами сказал то, что мы изложили:

«Нынешнее ваше воровское собрание, в котором вы теперь, будучи во многих тяжких своих смертельных винах, у Ея Императорскаго Величества просите всемилостивейшаго прощения, приводит меня в великое удивление, довольно ведая, что к сей крайности и конечной бедности ничем иным приведены, как токмо воровством и еще таким, коего между другими подданными народами не слыхано. И правда, жалобу приносить вам не на кого, всяк сам себе сделался врагом и народным губителем.

Я совершенно нахожу, что всевысочайшия милости ко всему башкирскому народу от Ея Императорскаго Величества всемилостивейшей государыни и от высоких Ея Императорскаго Величества предков, в разныя времена вам оказанныя, не только вам не чувствительны и не памятны, и которые из возмутителей ваших хотя про оныя высочайшия и чрезвычайныя милости несколько известны были, но они вместо того, чтоб прославлять государей своих и верныя службы оказывать, паче тщились, чтоб подлым людям натолковывать, акибы то, боясь вас, делается, и тем всегда глупых и безразумных людей возмущали, а о себе всегда разсуждали, акибы вы между всеми российскими подданными знатнейшие, и как я здесь слышал, старинными господами себя называли.

Но ежели об вас истинно разсудить, кто вы таковы сперва были и напоследок в какое благополучное состояние чрез высокия милости российских государей приведены, оное еще большее удивление причиняет. Я уповаю, что вам оное мало или паче совсем неизвестно, ибо всегдашнее ваше воровство к таковому самих себя признанию вас не допущало. Жили вы, всегда последуя воровскому своему башкирскому названию, о чем вам чрез сие крепко и нарочно объявляю, чтоб вы высочайшия милости, оказанныя от всемилостивейших российских государей, при нынешней вашей крайности узнать и чувствовать могли. Потому можете узнать, как вы о себе несмысленны. Башкирскои ваш народ, между которым всегда с начала вашего подданства большая часть воров и возмутителей были, а добрых самое малое число, изстари был один с нагайцами, которой от сибирских ханов утесняем будучи, принужден был из своих мест с некоторым своим ханом, называемым Тюрей, удалиться и придти в разсеяние. Вы же, называемые ныне башкирцы, еще тогда же владетелям своим непослушны будучи, умыслили в прежних местах остаться, за которое ваше непокорение тогда без остатку были ограблены и раззорены и пропитание свое с нуждою имели зверем и рыбою, а о хлебе и не ведали. В таком бедном состоянии достались ваши предки казанским и сибирским ханам, но оные от сих ханов еще в большее раззорение пришли, и несносных подати им платить и всякия нужды претерпевать принуждены были до тех пор, пока вы во время государя царя Иоанна Васильевича российскими подданными учинились, ибо с того времени началось ваше благополучие, а именно:

Ясак положен был самой легкой, которой приниман от вас был всегда со всякою справедливостию; и чтоб в платеже онаго вам затруднения не было, то по указу великих государей нарочно построен город Уфа и учреждена Уфимская провинция, земли даны вам почти все те, где нагайской народ жилище свое имел. Сверх того учинены многие из вас тарханами. На тех же данных вам пространных вотчинных землях не запрещено было поселиться называемым тептерям из разных уездов, которые все платили вам с земель оброки, отчего впервые воровской ваш народ получил скот, хлеб и всякое изобилие. Жили уже на жалованных вам землях с великим удовольствием, обогатились деньгами и всяким пожитком, одним словом сказать, ни одному из подданных Ея Императорскаго Величества народов такой высочайшей милости и защищения не показывано, как вашим воровским предкам. Но за оное всепресветлейших и всемилостивейших российских государей оказанное к вам милосердие вместо ожидаемой от вас подданнической (верности, напоследок, когда вы и ваши воровские отцы пришли уже к наибольшему благополучию и богатству, учинили многие противные поступки, за которыя тогда ж подлежали вы конечному покорению и погибели. Не нужно о сем пространно упоминать вам, но ежели о том одном сказать, что из вас большая часть припамятовать может, то и сего на обличение злейших ваших противностей будет весьма довольно. Еще не с большим тридцать лет, когда вы бунтовския свои намерения оказали под предводительством главных ваших возмутителей, а именно Казанской дороги - Кусюма, Нагайской дороги - Алдара, Казанской - Исмаила, при которых ваших воровских и бунтовщичьих поступках не одна тысяча верных российских подданных от вас, воров, побита. За сие одно подлежало было весь ваш род так искоренить, чтоб памяти онаго не осталось, и не было бы в том российским оружиям ни единаго затруднения. Не только вы, бездельники, но и сильнейшие неприятели побеждаются. Но по природной милости всемилостивейших государей за толь тяжкия и важныя ваши бунтовщичьи вины почти ничего вам не учинено, пожалованы всемилостивейшим прощением. Но сие привело вас к большему неистовству. Особливо же напоследок, когда Ея Императорское Величество всепресветлейшая и всемилостивейшая государыня по природному своему высокомонаршему матернему милосердию в пользу верных своих подданных указала построить город Оренбург с некоторыми подлежащими ко оному крепостьми, в самом том начале составили вы паки в противность высочайшаго Ея Императорскаго Величества указу бунтовское свое намерение, которое, как токмо оныя Ея Императорскаго Величества повеления первым действом произведены были, от вас, воров, явно бунтовством и оказалось, а именно:

Во-первых, в 1735 году незапно напав на идущих из Уфы Вологодскаго полку драгунских пять рот, убили командующего подполковника Чирикова со многими людьми; потом идущей из сибирских слобод провиантской обоз остановили, и едва оной от воровских ваших набегов о потерянном немалаго числа людей высвобожден. На команду статскаго советника Кирилова нападали еще в том же 1735 году в разных местах, многое число российских людей от вас, воров, побито, и разныя деревни раззорены и выжжены, и разглашены от вас самые возмутительные слухи. В 1736 году вы же отважились нападение учинить на команду господина генерала Румянцова и великой вред причинили; потом еще наибольшия пакости причинили в командах полковников Арсеньева, Мартакова, Тевкелева и Мерзлюкина, у всех оных командиров многия тысячи верных подданных Ея Императорскаго Величества рабов от вас, воров, пропало, а потом еще в том же году не допустили вы до Оренбурга провиантской обоз, отчего во оном городе многое число народу за неимением провианта померло; тогда ж и Верхояицкая пристань с имевшимися в ней людьми без остатку от вас воров раззорена и погублена. По таких ваших мало-слыханных противностях, когда праведное Ея Императорскаго Величества оружие над всеми принуждено было действовать, тогда, то есть в 1737 и в 1738 годах, хотя вы и принуждены были от воровских своих намерениев несколько поотставать, и в винах своих просить всемилостивейшаго прощения, коим по природному Ея Императорскаго Величества матернему человеколюбию и пожалованы, но все оное было токмо ваше притворство и обманство, ибо снаружи казались вы повинными, а внутрь и между собою были еще злейшими противниками и бунтовщиками, а к концу прошлаго 1739 году то ваше бунтовское намерение паки явно отрыгнуло, и, вымысля между собою вора башкирца Миндигула, называли его Карасакалом, салтаном Гиреем, а после и ханом, с которым вновь причинили вы верноподданный Ея Императорскаго Величества неизчетныя раззорения и продолжали до тех пор, пока войски Ея Императорскаго Величества внутрь воровских ваших башкирских жительств не введены, и вышепомянутой Карасакал, также и другие ваши возмутители не искоренены были, ибо хотя с начала нынешняго вашего последняго возмущения посланы были от меня к вам, ворам, универсалы от 22 апреля и 14 июня с тем Ея Императорскаго Величества повелением, дабь вы возмущениям онаго Карасакала не верили и, отстав от него, жили б в покое, и в знак своего обращения того б вора и главных своих зачинщиков поймав, ко мне привезли, причем все ваши противности и нарушения присяг довольно были изтолкованы, но и по сему ничего от вас, воров, не учинено, и всегда ваши воровские поступки продолжались, и последуя частопомянутому вору Карасакалу до тех пор, пока он из глаз ваших, яко возмутитель не изчез, и приставшее к нему для побегу воровское ваше собрание не погубил.

Больше воровства и бунтовщичьи ваши поступки объявлять вам, еще ворам, также и настоящую вашу крайнейшую бедность протолковывать вам нечего. Сами все до единаго знаете, также и судить вас не почто. Сами вы поступки и дела свои помните, судите сами себя, какого помилования вы достойны, токмо все то зависит от высокомонаршей Ея Императорскаго Величества милости». Генерал-лейтенант князь Урусов, 1740 г. (Рычков П.И. История оренбургская по учреждению Оренбургской губернии. Уфа, 2001).

Изложенный нами материал свидетельствует, что в основе протобашкирских бунтов были не социальные, а экономические и психологические причины с примесью мусульманской религии. А грабеж как средство быстрого и легкого обогащения до сих пор используется башкирскими националистами, незаконно приватизировавшими (читай: укравшими) в свое время не принадлежащие башкирскому народу и не им построенные крупные промышленные объекты и экономику республики. Не зря вождь коммунистов В.И.Ленин как-то заметил: «Традиция — великая сила»!


Николай ШВЕЦОВ




1166

Комменатрии к статьям